Интервью с Ильей Власовым

10.09.2009
0

Илья Власов:
«В кризис важнее социальные программы»

Дарья Воробьева, корреспондент журнала

Опубликовано в журнале «Современный предприниматель», № 8 (август 2009 года)

Тема аренды – вечная и не требующая дополнительного представления. О том, что происходит на рынке аренды недвижимости, доступной малому предпринимательству в Москве, «Современному предпринимателю» рассказывает заместитель руководителя департамента поддержки и развития малого предпринимательства города Москвы Илья Власов.

– Первое, что интересует – это общее состояние рынка. То, что доступно по аренде для малых предприятий в Москве.
– Хорошо, для справки. В Москве насчитывается порядка 160–165 млн кв. м нежилых помещений. Из них Москва обладает примерно 35-40 млн кв. м. То есть сегмент московского имущества не такой большой. Вместе с тем из этих 35–40 млн кв. м сдается в аренду малым предприятиям порядка 5 млн. Все остальное занято госучреждениями, казенными предприятиями, ГУПами и т. д. То есть формально московская доля в общем массиве составляет менее 5 процентов.
Сейчас собственники помещений сталкиваются с такой проблемой, как падение спроса на недвижимое имущество. Доходит до того, что они согласны, чтобы арендаторы оплачивали лишь коммунальные расходы. То есть мы видим, что стоимость московского недвижимого имущества постепенно падает.
Да, сегодня собственники еще не продают, но если будет вторая волна финансового кризиса, что вполне вероятно, судя по состоянию и исполнению бюджета, то тогда я не исключаю возможности, что недвижимость будет реализовываться не только посредством аренды, но и продажи. В конечном итоге все это может привести к тому, что стоимость недвижимого имущества приравняется к себестоимости строительства с учетом временных параметров. То есть предпринимателям будет относительно дешевле купить сразу за энную стоимость какое-то помещение.
Что касается малого предпринимательства, то Москва понимает, что надо помогать малым предприятиям, потому что это 2/3 работоспособного населения, с учетом коэффициента семейственности. Если в цифрах, то сегодня это порядка 350 тысяч предприятий с учетом индивидуальных предпринимателей. Где-то 214–220 тыс. юридических лиц и порядка 150 тыс. индивидуальных предпринимателей.
Понимая, что надо их как-то поддерживать, Москва установила на 2009 год ставку арендной платы для малых предприятий в размере 1000 руб. без учета НДС. То есть 1180 руб. всего.

– Вы сейчас говорили в общем, и по коммерческой недвижимости, и по государственной?
– Как вы и попросили. Доля Москвы в чистом виде на рынке недвижимости в секторе для малого бизнеса доходит примерно до трети, поэтому в снижении ставок на частном рынке большую роль сыграло то, что Москва опустила цены на свое имущество. Это сильно повлияло, потому что возникла конкурентная ниша. Однако напомню, что на общем рынке доля Москвы невелика, поэтому мы не можем быть единственным регулятором, как бы ни регулировали цены на аренду, глобально повлиять на потенциал московской недвижимости, сдаваемой в аренду, мы вряд ли сможем.
Есть еще один момент. Москва, как оператор на рынке, работает в совершенно другом сегменте недвижимости. Основной фонд недвижимости Москвы был создан еще при советской власти, это наследство: подвальные, полуподвальные и прочие помещения, которые создавались как часть инфраструктуры города времен советской власти. А частный сектор на рынке недвижимости за годы, прошедшие после советской власти, занимался строительством недвижимости нового поколения. Это офисные центры и производственные помещения уже другого класса.
Поэтому Москва с частным сектором находится в разных сегментах, и конкуренции здесь в чистом виде тоже нет. В основном мы не пересекаемся. Частный сектор это в основном помещения класс В, В+, А, плюс производственные помещения, которые достались кому-то при приватизации. Модернизированные заводские цеха и все такое. А московский фонд – это в основном С и, может быть, даже С-. В общем, жуткие помещения, на самом деле.

– Но именно они в основном малым предприятиям и по карману... Разве нет?
– Не факт, потому что итоги проводимых аукционов показывают, что малые предприятия вполне самостоятельны и вполне платежеспособны, особенно на специализированных аукционах. Это, конечно, статистика, так сказать, средняя температура по больнице, но, тем не менее, на спецаукционах итоговая цена выше, чем на общих.
Малые предприятия платят больше, чем, скажем так, общая масса. С чем это связано, не очень понятно. Возможно, с тем, что малый бизнес более динамичен, более гибок, поэтому, наверное, на каких-то этапах он может под какой-то проект заплатить больше.
Но если брать классическое малое предприятие, например, бытового обслуживания, медицинского обслуживания, общего профиля, даже ту же торговлю, они на самом деле требуют именно прямой поддержки. Но это помещения в уже сложившемся секторе, по которым аренда тянется многие годы, и конечно, к стартам аукционов они подобраться не могут.
Они закрывают тот сектор услуг для города, в котором современный малый бизнес, не ориентированный на какие-то финансовые инструменты, или хай-тек технологии, не может «потянуть» аукционы. Но это необходимая часть инфраструктуры, вот почему город поддерживает, давно и целенаправленно, объекты по уже действующим договорам. Именно по ним установлена наибольшая часть льгот.
Поэтому город, несмотря на большие недополучения в бюджет, старается сохранять социальную инфраструктуру, малый бизнес, работающий на необеспеченные слои населения.

– По поводу аукционного продления аренды. Поменялся ли, скажем так, состав арендаторов?
– Вы имеете в виду, есть ли сохранение арендаторов после аукционов? Такой статистики нет, дело в том, что Правительство РФ приняло документы, которые корректируют федеральное законодательство в части разрешения продления аренды без конкурса пока до июля 2010 года, а будет продление до 2015 года, закон уже почти готов1.
А что касается самого вопроса, то я думаю, что коэффициент удержания будет очень маленьким, потому что с аренды сейчас «слетают» те предприятия, у которых и так были нарушения по арендной плате. И я думаю, что если они потеряли свое право, то они уже на это место не вернутся, потому что если они не могли платить льготную ставку, то уж рыночную они точно платить не смогут.
Мы рассматриваем довольно много жалоб по этому поводу. При этом процентов 70 – это вина предпринимателя, он не посчитал бизнес-план, не оставил резерв и поэтому не смог выполнить условия арендного договора.
И, не будем скрывать, оставшиеся 30 процентов – это вина собственника. Но сейчас комплекс имущественно-земельных отношений повернулся лицом к малому бизнесу. Создана комиссия по работе с недобросовестными арендаторами, и примерно 80 процентов случаев рассматривается с положительным результатом. Идут навстречу предприятию, если понимают, что оно в силу ряда объективных причин не смогло выполнить условия договора. Сегодня можно сказать, что город стоит на стороне предпринимателя.
И вот знаете, что интересно. Тот, кто лишается помещений по собственной вине, в меньшей части идет законным путем и пытается решить вопрос административным давлением. Пишет президенту, в правительство, хотя если ты прав, есть вполне законное основание обратиться в арбитражный суд и выиграть дело. Никто этого права не отбирает. Но, взвесив все «за» и «против», предприниматель почему-то выбирает первый путь.

– А какие объективные причины могут учитываться?
– Ну, по опыту... банально – прорыв канализационных труб. Значит, объект не был в эксплуатации. Предприниматель предъявляет справку из ДЕЗа – комиссия принимает. Банкротство расчетного банка – опять-таки, есть подтверждающий документ. Что еще? Неисполнение государством своего подряда. Допустим, работало предприятие по госконтракту, государство задержало платежи.
Комиссия идет навстречу, если есть причина, по которой результат задержки не зависел от действий предпринимателя.
Потому что бывает, что приходят на комиссию и говорят – знаете, у нас бухгалтер запил и два месяца не переводил платежи. Извините, ребята, это ваши проблемы. Вы два месяца не следили за своим бухгалтером. Это кадровая проблема предприятия. Выбирайте правильно бухгалтера, лечите этого...
То есть объективные причины – это когда предприниматель не имел возможности платить. Хотел, но не мог.

– По поводу минимальной аренды. Как это все происходит, и кто может рассчитывать на минимальную ставку?
– Вообще, всем имуществом Москвы распоряжается департамент имущества. Он решает вопросы аренды, продажи, распределения и т. д. Единственное, что мы можем сделать – это подать ходатайство и встать на сторону предпринимателя, вплоть до выступления в суде. До этого, правда, пока не доходило.
На сегодняшний день по ранее заключенным договорам аренды установлена минимальная ставка – 1000 руб. плюс НДС. Для того, чтобы эту ставку получить, предпринимателю необходимо обратиться в территориальное отделение департамента имущества с заявлением по установленной форме, и ему пересчитают ставку арендной платы.
Конечно, если он подтвердит, что относится к малому бизнесу. Это можно сделать, получив у нас, абсолютно безвозмездно, свидетельство о регистрации в Реестре субъектов малого предпринимательства Москвы. Оно оформляется в течение недели, максимум, двух недель. И это свидетельство является подтверждением того, что предприниматель прошел проверку по 209-му закону2.
Либо он сам, на основании положений того же закона № 209-ФЗ, доказывает, что относится к малому бизнесу. Вступление в наш реестр – это необязательная процедура. Совершенно добровольная, но она облегчает вот это доказывание.
Вместе с тем, по тем помещениям, которые освобождаются, действительно проводятся аукционы. Почему? Это, опять же, моя позиция, но я считаю, что аукционная система распределения имущества наименее коррупционноемкая . Там единственный критерий – цена.
При этом аукцион должен проходить по таким правилам: если помещение, выставленное на аукцион, предназначено под парикмахерскую, то в нем должны принимать участие только предприятия, занимающиеся парикмахерскими услугами. Оказывающие эти услуги именно социально незащищенным слоям населения. Тогда, пожалуйста, – собрались предприниматели, именно такие, и пускай они между собой выясняют эти отношения. Стартовая цена на таком аукционе – все те же 1000 руб. за квадратный метр.
До недавнего времени, к сожалению, это было размыто. Выставлялось помещение, скажем, под ту же парикмахерскую, а туда приходили и магазины, и кто только не приходил. Вот там бороться, конечно, было трудно. И там и возникали спекулятивные схемы.

– То есть узкопрофильные аукционы?
– Ну, да. В принципе, мы пытаемся аукционы свести к профильным, к узкопрофильным, даже к узконаправленным. Понимаете, раньше была какая система? Двухэтапный конкурс. То есть сначала идет проверка, а потом уже допускают к конкурсу. Потом это убрали, и все, кто приходили, сразу участвовали в конкурсе. Сейчас опять введено такое понятие, как квалификационное требование, и сегодня можно свести к минимуму риски на каждом аукционе.

– Это планируется, или уже проводится?
– Это уже идет, проводятся специализированные аукционы, в том числе по ходатайству нашего департамента. Мы обращаемся в департамент имущества и просим провести на какой-то территории специализированный конкурс, направленный, опять же, на решение каких-то социальных задач.
Например, выставляется помещение под производство какой-нибудь ортопедической обуви. На этот конкурс приходят любые предприятия, зная, что целевым назначением при использовании помещения будет производство ортопедической обуви. Поэтому ни под что другое этот объект нельзя использовать, поэтому придут, теоретически, те фирмы, которые и будут этой деятельностью заниматься.
А дальше торги – кто из них больше предложит. Нормальная схема, при которой заодно и город решает свои задачи формирования инфраструктуры. Если нужна на этом месте булочная, город объявляет аукцион на размещение булочной. Дальше нужно только контролировать, чтобы там кроме булок не торговали пылесосами

– Какой средний срок договора аренды в Москве?
– Пять лет. Закон устанавливает максимальный срок – пять лет, Москва установила такой максимальный срок. Если арендатор – недобросовестный, договор заключается с ним в качестве испытательного срока на 11 месяцев.

– А что дает повод подозревать арендатора в недобросовестности?
– Это четко оговорено нормативными актами. Неоплата аренды в течение двух месяцев, нецелевое использование помещения, нарушения правил эксплуатации помещения.

– Это то, что у арендатора было в прошлом?
– Если в течение срока договора аренды у него были нарушения, вопрос выносится на комиссию департамента имущества по работе с недобросовестными арендаторами. Комиссия принимает решение – принять или отклонить. В комиссию входят представители нашего департамента, департамента потребительского рынка, и сейчас решается вопрос о включении туда представителей Общественно-экспертного совета.
Заседает комиссия часто, работает помногу, и очень тщательно рассматривает все вопросы.
Недобросовестность – это чисто техническое понятие, оговоренное в нормативных актах и договоре аренды. То есть предприниматель знает, за что его могут наказать, он подписывал договор. То, что многие его не читают, – это, увы, проблема.
Так что рекомендую предпринимателям повышать свою правовую грамотность и читать документы, с которыми они работают.

– Теперь по поводу строительства технопарков и бизнес-инкубаторов. Сколько их уже введено в Москве?
– Технопарков сейчас примерно 21–25, но с участием бюджета построено на сегодняшний день только два технопарка и два бизнес-инкубатора. Это технопарк в Строгино и бизнес-инкубатор в Зеленограде. Технопарк в Строгино включает в себя в том числе бизнес-инкубатор. Это совершенно новая практика, которую мы попытались внедрить.
Но на сегодняшний день данная система испытывает затруднения. Потому что в бюджете денег нет. Хотя давайте говорить откровенно. Их не то, чтобы нет. Они есть, но приоритеты города меняются. Главное – сохранить социальную направленность бюджета. Поэтому сегодня важнее пенсии и зарплаты бюджетникам. Инвестиционные проекты мы сокращаем. При этом надо понимать, что, если, допустим, будет выбор: отдать приоритет технопарку или больнице, то скорее всего, он будет отдан больнице. Именно в инвестиционную программу кризис внес коррективы. А что делать? Это нормально.
Но мы сейчас работаем с федеральным законодательством, с государством, чтобы утвердить практику частно-государственного партнерства. Скажем, собственник помещения – не Москва, но мы ему помогаем, например, предоставляем деньги на капитальный ремонт или на покупку какого-то оборудования. Собственник за это какую-то часть своих помещений отдает городу.
Правда, сейчас готовится новая комплексная программа на 2010 год. Она сделана таким образом, что там оставлены основные направления поддержки, но вместе с тем программа позволяет различные варианты в зависимости от ситуации. Где-то на октябрь запланирован наш отчет на заседании правительства Москвы по программе имущественной поддержки, и там мы будем предлагать несколько новых вариантов с учетом сложившейся экономической ситуации, а именно нехватки денег в бюджете. Или, скажем так, ограниченности бюджета и того, что надо делать. В том числе и того, что с кредитами стало тяжелее. Если раньше можно было кредитоваться, и под это строиться, то теперь это все надо пересматривать к сожалению.

– Возможно, имеет смысл объяснить разницу между технопарком и бизнес-инкубатором...
– Это просто. Что такое бизнес-инкубатор? Для чего делается инкубатор? Чтобы разводить самых-самых маленьких. В понятие бизнес-инкубатора закладывается следующая система: предприниматель, начинающий свою деятельность, приходит в бизнес-инкубатор, и три года ему предоставляют площади плюс различные услуги: маркетинговые, юридические, бухгалтерские, консалтинговые. Всю эту кипу услуг в бизнес-инкубаторе оказывает именно сам бизнес-инкубатор. Там есть собственный штат специалистов. При этом предприниматель, попадая в бизнес-инкубатор, платит не полную ставку аренды. Сначала он платит 40 процентов, потом 60, потом 80 процентов.
Потом, через три года, мы расстаемся. Бизнес-инкубатор выпускает своих птенцов. Это значит, что мы считаем, что предприниматель состоялся, он утвердился, и он выходит на свободный рынок.
Технопарк – немножко не то. Это в основном либо инновационные, либо промышленные заведения. Технопарк объединяет не только малый, но и средний бизнес. Это, в первую очередь, производственные помещения определенной целевой направленности, на которых размещаются предприятия по кластерному типу. Обычно мы стараемся делать так, чтобы это было при каком-то крупном предприятии, в сотрудничестве с ним, чтобы на его базе создать кластер.
Смысл здесь в следующем. Бизнес-инкубатор – это для маленьких, а технопарк – это производственные помещения, предоставляемые малым и средним предприятиям непосредственно для их видов деятельности, которые привязаны к какому-то якорному предприятию.

– Цена аренды в технопарках именно от этого зависит? На «круглом столе» в московской ТПП предприниматели говорили, что в том же строгинском технопарке квадратный метр стоит то ли 400, то ли 500 долларов...
– Подождите, давайте мы с вами разберемся. Аренда квадратного метра – это аренда площади. Но коммунальные услуги, плата за свет, газ, воду и т. д., это же все тоже входит в стоимость пользования технопарком или, как вы говорите, аренды.
Вот когда предприниматель просто арендует помещение, он отдельно платит за электричество, отдельно платит за воду, за отопление, то есть за коммунальные услуги. А если еще приплюсовать договоры с охраной, на вывоз мусора, набегает довольно много. Здесь нет, в технопарке он платит сразу. Платит, как вы говорите, за аренду, но ему выставляется общий счет. Договор заключается с одним юридическим лицом в виде технопарка, и платит предприниматель технопарку. А дальше это все проблемы технопарка.
И надо еще учитывать, что система бизнес-инкубаторов и технопарков ориентирована все-таки на какие-то наукоемкие виды бизнеса. И не самые массовые. Это не торговля. Скорее, это бизнес, ориентированный на внедрение каких-то технологий или, например, логистику.
То есть мы через систему технопарков и бизнес-инкубаторов пытаемся возродить в том числе производственный потенциал города. Потому что город большой, и в каких-то аспектах он должен обеспечивать себя сам. Я утрирую, конечно, но вот, скажем, производство гвоздей вполне можно наладить в Москве, если мы тут ящики сколачиваем, а не везти гвозди из Белоруссии.
Хотя, на самом деле, проблема шире. Проблема в том, что городу надо создавать рабочие места, у нас 10-миллионник, и не все могут быть инженерами, не все могут работать в банке.
Поймите, в любом случае любой бизнес стремится туда, где экономически ему выгоднее. Потому что цель любого бизнеса – это зарабатывание прибыли. По хорошему, предприятию выгоднее уходить в область. Там дешевле земля, дешевле помещения. Но город понимает, что люди хотят работать и здесь. Это тоже одна из сторон политики исполнительной власти. Людям надо дать возможность и работать, и зарабатывать, и жить в городе. Именно поэтому мы здесь рассматриваем и производственные, и инновационные проекты, чтобы каждый мог найти себе применение.

– Следующая тема уже набила оскомину, но обойти ее нельзя. Это касается выкупа помещений. Вы и сами в начале разговора сказали, что может наступить такой момент, когда предприятиям будет выгоднее выкупать свои помещения. И мы проводили опрос на сайте, и больше 60 процентов высказалось за то, что они предпочтут выкупить свои помещения и не платить аренду...
– Стоп. Давайте разберемся. Я изначально сказал, что из 160 млн кв. м площадей, которые имеются в Москве, город сдает в аренду только 5 млн. Формально это меньше 5 процентов. Я повторяюсь, но городу необходимы не только бутики, автосалоны или крупные супермаркеты. Ремонт обуви или социальный магазин, торгующий социально значимыми товарами, тоже нужны, а прибыль, доходность, рентабельность у этих категорий разные.
Смотрите, что происходит на Тверской. Остался один Елисеевский гастроном. А какие были булочные, какие кафе. А в городе живут и бабушки, и дедушки. Городу необходимо оставить за собой помещения, чтобы на их территории реализовывать социально значимые товары. Товары первой необходимости, услуги первой необходимости. Не все могут позволить себе сейчас сносить обувь и выбросить. Поэтому тот же ремонт обуви – это надо.
В такой ситуации город и занял нынешнюю позицию: я себе оставляю имеющиеся площади, но я их сдаю по льготной ставке. Если сегодня предприниматель занимает помещение, и его целевое назначение – булочная, а завтра он его выкупит, оно станет его собственностью, и булочной тут же не станет, потому что бизнес пойдет туда, где рентабельнее. Это проверено.
Могу вам просчитать простую вещь. Я понимаю, к чему вы клоните – к 159-му закону3. Это закон о льготной приватизации для малого предпринимательства. А это лукавый закон. Выкуп предполагается по рыночной цене. Давайте возьмем среднее значение стоимости квадратного метра в городе... ну, скажем, 4 тысячи условных единиц. Это рыночная стоимость. А предприниматели просто опускают этот момент, учитывая только оценку БТИ. Итак, 4 тысячи у. е. Средняя площадь помещения – 100 кв. метров. Умножаем это на 4 тыс. у. е. Умножаем на курс доллара. Ну, пусть на 31 рубль. Это получается практически 12,5 млн руб.
Теперь давайте посчитаем уровень рентабельности. Если взять уровень в 15 процентов, оборот предприятия в год должен быть порядка 50 млн руб. Это в месяц получается более 2,5 млн руб. Такая «злая куча денег». И это 100 кв. м. А если это 500 кв. м – соответственно, в пять раз больше.
Поймите, что здесь может возникнуть такой прецедент, что будут создаваться предприятия прикрытия, причем создаваться тем же крупным бизнесом, для того, чтобы выкупить помещения. Причем, именно для целей вложения денег.
И тогда вы завтра, пойдя по городу, будете бегать и искать, где вам заменить набойку на ботинке.

– А сколько в Москве зарезервировано площадей? Это же называется, кажется, резерв под нужды малого бизнеса...
– Нет, это называется перечень. Постановлением Правительства Москвы №1140-ПП от 16 декабря 2008 года установлен перечень государственного имущества, предназначенного для передачи во владение и (или) в пользование субъектам малого и среднего предпринимательства и организациям, образующим инфраструктуру поддержки субъектов малого и среднего предпринимательства. В перечне приблизительно 5,4 млн кв. м., около 20 с лишним тысяч договоров... Каждый договор – это объект недвижимости. Перечень постоянно изменяется. Какие-то объекты выводятся из него, например, по причине аварийности, что-то добавляется.

– То есть практически 100 процентов из того, что может сдаваться городом, в этом перечне?
– Нет, в перечне сейчас, после устранения всех ошибок, именно малые предприятия, реально арендующие. Дело в том, что всего арендный пул города – около 7,5 млн, сейчас я точно не помню. Из них 5 млн сдается малому бизнесу. Остальное – это крупный бизнес, банки и т. д.
А мы сейчас говорим именно о малом бизнесе, о том, что нас интересует. На самом деле, я напомню, что говорил – всего у города примерно 35-40 млн кв. м., где-то около 20 из них занято госучреждениями, что-то в ведении оперативного управления хозяйством, а около 7–7,5 млн сдается. Более подробная информация об этом есть в департаменте имущества, у них там все балансы подведены, а нас интересует то, что касается малого бизнеса, а все остальное в меньшей степени.

– Тем не менее, в Москве ведь принят нормативный акт в соответствии со 159-м законом?
– Конечно, Москва всегда выполняет требования федерального законодательства. Во-первых, это закон, и мы обязаны были это сделать. Во-вторых, если бы мы не приняли наш закон, то распространились бы нормы, принятые федеральным законодательством.
Еще раз говорю, то, что подходит для всей России, так, в среднем, то для крупных мегаполисов, для Москвы и Санкт-Петербурга не подходит.
Хотя я общался с комитетом по малому предпринимательству Санкт-Петербурга, у них меньше эта проблема. У них меньше предприятий малого бизнеса. Москва по масштабам бизнеса, сконцентрированного в городе, – мегаполис мирового масштаба, и я совсем не хочу обидеть Санкт-Петербург, но у нас эта ситуация гораздо тяжелее.

– И все-таки, есть ли в Москве возможность воспользоваться 159-м законом и выкупить помещение?
– Купить в Москве помещение в собственность – не проблема. СГУП по продаже имущества проводит торги не только по аренде, но и по продаже имущества. Продаются, в том числе, и нежилые помещения, которые Москва по каким-то причинам решила продать.
Существует продажа собственного городского имущества. Информация о торгах есть на сайте СГУПа (www.mossgup.ru – примеч. ред.), приходите, покупайте.

– В том числе и то имущество, которое раньше было под арендой?
– Есть объекты, которые по каким-то основаниям выводятся из арендного пула и передаются в собственность. Нельзя сказать, что это массовое явление, но такое случается.

– А основания?
– Основания вывода? Самые разнообразные... типичное основание – три раза объект не нашел своего претендента на аренду. Принимается решение о продаже. Аукционная комиссия принимает решение о направлении в департамент имущества предложения по продаже, и объект выставляется на продажу.
Или, допустим, объект требует серьезных вложений в ремонт, которые для арендатора невыгодны, а собственнику они будут выгодны.

– Депутат Госдумы Екатерина Семенова из комитета по собственности, в интервью нашему журналу4 сказала, что малый бизнес в России – это по определению класс арендаторов, а не класс собственников. Что вы по этому поводу думаете?
– В отношении Москвы могу сказать, что это не так. В Москве приватизация происходила в несколько этапов, по разным законам, и большая часть помещений, которые находятся под торговлей – приватизированы. Очень большой поток приватизации был в 90-х годах прошлого века, и мы, собственно, на Тверской и на Ленинском проспекте пожинаем плоды этой приватизации. Тогда помещения приватизировались с ограничением, что пять лет на этом месте должна быть булочная, а через пять лет там появились бутики. Для бизнеса это нормальная реакция, но эта реакция не была просчитана при проведении приватизации.
Я не могу сказать точно, какой процент, но если взять общий пул недвижимости в Москве – в 160 млн кв. м, то Москва – это треть от общей цифры, меньше трети – это федеральная собственность, а остальное – это частная собственность, в том числе малого бизнеса.
Так что нельзя сказать, что это чисто арендаторы, депутат была немножко неправа.

1Упомянутый закон к моменту выхода номера был подписан президентом России Д. Медведевым. Это федеральный закон от 17 июля 2009 г. № 173ФЗ «О внесении изменений в статьи 17.1 и 53 федерального закона “О защите конкуренции”»

2Имеется в виду федеральный закон от 24 июля 2007 г. № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации».

3Имеется в виду федеральный закон от 22 июля 2008 г. № 159-ФЗ «Об особенностях отчуждения недвижимого имущества, находящегося в государственной собственности субъектов Российской Федерации или в муниципальной собственности и арендуемого субъектами малого и среднего предпринимательства, и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

4См. «Современный предприниматель», № 6 за 2009 г.

Специализация: Гражданское, земельное, трудовое, уголовное право

Имеет более 15 лет юридического стажа в крупных холдингах Юга России.
Обладает опытом в области договорной и претензионной работы, мирного разрешения споров, судебного взыскания долгов и оспаривания прав на имущество.

Оставить комментарий